Совместно с издательством "Айсберг" начинаем публикацию новой книги Виктора Семенова. Роман "Банка" - новый для автора опыт в необычном для него жанре фантастики, или даже антиутопии. Каждые два-три дня Вас ждет продолжение романа на нашем сайте.

Оглавление

  1. Дебют
    1. Прибытие поезда
      1. 1-1-1
      2. 1-1-2
      3. 1-1-3
      4. 1-1-4
    2. Унесенные ветром
    3. За пригоршню долларов
    4. Титаник
    5. Гений
    6. Криминальное чтиво
    7. Детектив Нэш
  2. Миттельшпиль
  3. Эндшпиль

Банка

Дорин вышел за дверь. Его дожидался перевозчик: средних лет худой и абсолютно лысый мужчина, одетый в штатское — джинсы и потертую кожаную куртку. На улице к ним присоединился еще один конвоир, уже в форме, средних лет, седенький и очень высокий. Попутчики загрузились в служебный минивэн, раскрашенный все в те же темно-синие цвета службы, и отправились на территорию. Ехали недолго, минут пятнадцать. Маленькое окошко на задней двери позволяло Дорину хотя бы немного видеть то, что происходило по дороге. Но происходящее ему ни говорило ровным счетом ничего: Андрей не знал город, никогда не был в нем и не очень-то его любил, попавшись на крючок стереотипов. Минут через пять они переехали Неву по мосту и, оказавшись на другой стороне, повернули направо, углубляясь в зону жилой застройки.

— Старые районы... — пояснил лысый, тоже поглядывая в маленький прямоугольник окошка. — Не такие старые, как сам город, но многие дома тут еще немцы строили. Пленные. Во время и сразу после Великой Отечественной.

— Твою мать... — буркнул Дорин. — У себя там я за семь лет по программе реновации расселил такие дома и снес к чертовой матери. Новым жильем застроил. Инвесторов нашли: финны, шведы...

— Заработал, наверное? — предположил сопровождающий.

— Не без этого.

— А здесь, насколько знаю, деньги тоже выделялись на реновацию... Но даже к расселению не подошли: все раздербанили на этапе изысканий и проектирования. А бараки так и стоят...

— Откуда знаешь?

— Я лет шесть назад конвоировал одного такого чудика на Ладожский вокзал. Отправляли в банку в Биробиджан. Балабол жуткий... Руководитель службы заказчика какого-то профильного комитета...

Машина тем временем остановилась, и Дорин выгрузился на асфальт дороги под зорким взглядом лысого конвоира. Перевозчик припарковался в пяти метрах от остановки общественного транспорта. Тоже вылез из машины, сверкая маленькими хитрыми глазками.

— Дальше сам, Дорин, — сказал ему конвоир, кивая в сторону квартальной застройки. — Большой мальчик, разберешься. Адрес у тебя написан. Ты уже в пределах. А я сейчас просигналю в офис тете Соне, что ты улетаешь, как ласточка перед дождем, и она активирует пастора.

Он набрал что-то на прямоугольном черно-матовом приборе, который почти сливался с его правым запястьем, и промурлыкал Дорину:

— Видишь, новая модель — Q 3.0...

— У меня Q 3.5 был. Конфисковали.

— Да ладно?! — удивился лысый. — Его еще нет в продаже...

— В продаже нет, а у меня был.

Q 3.0 конвоира подмигнул ярко-красной вспышкой, передавая сигнал.

— Все, Дорин, — пояснил лысый. — Приехал поезд. Пастор активирован. Ты свободен. Но только в пределах банок. Ты же понял, что банок на самом деле две? Внутри и снаружи...

Дорин не ответил. Молча направился во дворы, на ходу сверяясь с бумагами, которые ему выдала Рутберг. Нашел точный адрес. Квартал действительно в основном состоял из старых немецких коттеджей. Один домик, посвежее, торчал вверх, с немым укором оглядывая оставшуюся глубоко в прошлом застройку.

«Может быть, этот? — проскользнула, как червячок, мысль. — Покомфортнее...»

Дорин закатал губу и достаточно быстро нашел нужный адрес. Это оказался трехэтажный, немного потрепанный временем и ветрами домик. Подойдя к нему, новый жилец пробормотал что-то вроде:

— Тут, похоже, не только с реновацией мутили, но еще и с капитальным ремонтом...

И, войдя в парадную, поднялся на второй этаж, где и располагалось его новое жилище — комната в двухкомнатной квартире, принадлежащей государству. Вынул старый, пожелтевший ключ, выданный майором юстиции, и, немного повозившись с замком, оказался внутри. Огляделся. Все очень просто и понятно. Маленький коридорчик. Справа — кухонька. Далее две комнаты. Ближняя, похоже, соседей: у двери стоят детские кроссовки и тапки. Значит, дальняя — его.

Дорин снял старые кожаные ботинки, в которых раньше гулял с собакой (схватил их первыми, когда за ним пришла полиция), и почему-то на цыпочках прокрался в свою комнату. Оказалась малюсенькой, метров восемь. Маленькое и грязное окошко, на подоконнике — увядший фикус. Кровать у стены, справа от двери, рядом — старая тумбочка. Слева у стены шкаф, видимо, для одежды. На полу — ковер, давно не знавший ни генеральной, ни какой-либо другой уборки.

Не увидев телевизора, Андрей матюгнулся, в панике сел на кровать и с жадностью вчитался в список того, что нельзя делать. И достаточно быстро (пункт 10) обнаружил: «Просмотр телевизора, чтение газет, журналов и иных СМИ — запрещено; прослушивание радиопередач, только музыкальных — разрешено в количестве один час в неделю».

Дорин лег на застеленную рваной зеленой тканью кровать и пробурчал, глядя на тускнеющий свет в окне:

— Ну и что это за...

Взгляд его упал на тумбочку. Что-то в ней привлекло внимание Дорина. Он сел на кровати и выдвинул верхний ящик этого странного старого сооружения. Там оказалась книга, старая, потрепанная, видимо, кем-то затертая в ночных (или дневных) чтениях. Андрей потянулся было к ней, но потом отдернулся, испугавшись, и вернулся к списку. Запреты в области литературы касались только экстремистских и разжигающих национальную рознь книг. Он взял книгу, но, прочитав название, расхохотался и швырнул ее обратно в ящик. Библия!

— Твою мать!!! — крикнул Дорин в потолок.

Время шло к шести вечера. А в семь он все-таки немного полистал книгу. На некоторых страницах обнаружил закладки: кто-то загибал углы в маленькие треугольники. Кое-где увидел карандашные пометки. Открыл книгу на первой закладке, и его внимание привлек отрывок, подчеркнутый неизвестным предыдущим читателем:

«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле».

Хлопнула входная дверь, кто-то прошел в квартиру.

«Надо выйти, представиться...»

Но накопившаяся усталость все-таки преобразовалась в сон, и Дорин отключился на своей новой — старой, неразобранной кровати. И оказался в ярко-зеленой, обласканной июльским солнышком большой трапеции земельного участка в элитном пригороде. Он шел к пирсу проверить, правильно ли Зариф пришвартовал катер. С земельного участка Дорина был устроен свой спуск к озеру, естественно, со строго ограниченным доступом. Проверив швартовку, вернулся к дому, который выглядел особенно впечатляюще со стороны озера. Трехэтажный особняк в стиле дворянской усадьбы XIX века, напичканный современным оборудованием, с отличным кинозалом на верхнем этаже, куда, собственно говоря, он и отправился, скинув кроссовки на входе. Жена укатила на два дня в Вену, и Дорин, тут же отпустив на отдых помощников по дому (кроме Зарифа, это свой человек), привез сюда Весту.

Захватив из погреба еще бутылочку шардоне, Андрей поднялся в кинозал. Веста лежала полностью обнаженной поверх немного смятого покрывала и смотрела «Книгу Илая», повторяя за Дензелом Вашингтоном реплики, которые знала наизусть. Увидев в дверях Дорина, улыбнулась:

— О, ты винишка захватил, умничка...

— Ага... — согласился Андрей и, налив напиток, подал бокал Весте в постель.

— А ты? — промурлыкала она, зазывая его к себе, но тут Вашингтон снова отвлек ее внимание, а Дорин пристроился рядом. Они выдержали минут пятнадцать, но потом природа снова взяла свое, и Веста, быстро расправившись с одеждой Андрея, увлекла его к себе, а Дорин, на время остановив просмотр, сосредоточился на ее бедрах. Но это был сон, и Андрей уже был вовсе не участником тех событий, а зрителем, и видел он это далеко не первый раз. В дверь кинозала постучали, когда акт их любви почти достиг апогея. Он знал, что за дверью стоит Дарья. Он знал, что в правой руке у нее подарочный парабеллум, который она стащила из его кабинета. Стук прекратился. Дверь начала открываться, и так медленно, что Дорин в ужасе похолодел. Веста закричала от наслаждения, и Андрея резко выбросило из сна в реальность промозглой петербургской банки.

В комнату стучали. И видимо, уже давно. Он сел на кровати и посмотрел на дверь. Стук прекратился. Ручка начала плавное движение вниз, и дверь тихонечко приоткрылась.