Совместно с издательством "Айсберг" начинаем публикацию новой книги Виктора Семенова. Роман "Банка" - новый для автора опыт в необычном для него жанре фантастики, или даже антиутопии. Каждые два-три дня Вас ждет продолжение романа на нашем сайте.

Оглавление

  1. Дебют
    1. Прибытие поезда
    2. Унесенные ветром
      1. 1-2-1
      2. 1-2-2
    3. За пригоршню долларов
    4. Титаник
    5. Гений
    6. Криминальное чтиво
    7. Детектив Нэш
  2. Миттельшпиль
  3. Эндшпиль

Банка

Митя расставил фигуры на тумбочке, подвинув ее к кровати. И сказал, усаживаясь на правый ее край:

— Ты извини, я книжку дяди Сережи внутрь убрал, чтобы не мешала...

— Дяди Сережи? — переспросил Дорин.

— Да. Жил здесь до тебя. Сосед наш бывший.

— А куда делся? — спросил Андрей, пряча за спину руки с фигурами.

— Уехал. — Митя показал на правую руку Дорина. Тот раскрыл ладонь. — О! Белые! — обрадовался мальчик, а потом продолжил, делая первый ход: — На Урал куда-то. Домой к себе. Он здесь в командировке был. На пять месяцев. В шахматы отлично играл. Но только один раз мы сыграли.

— Он что, священник, этот твой дядя? — спросил Дорин, делая ответный ход. — У него вся книга в закладках.

— Нет. Он ученый. Математик, что ли...

— Математик? — удивился Андрей.

— Ага... — Митя сделал еще ход. — Какие-то математические закономерности там искал... Все ходил по квартире, бубнил чего-то, не разобрать...

Дорин сделал ответный ход и задумался. Мальчик, похоже, очень любил блицы: реагировал мгновенно.

— Закономерности... — задумавшись, произнес Андрей. — Бог — великий математик...

— Во-во... — согласился Митя. — Он тоже что-то такое бубнил.

— Чего же он книжку свою не забрал, дядя Сережа твой?

— Это тебе лучше у мамы спросить, — безапелляционно ответил мальчик. — Шах! Но вообще он как-то быстро уехал, сюда даже не заезжал, за вещами потом его знакомый приходил. Переправлял ему как-то. А книгу забыл, видимо... Тебе шах!

— Да вижу, вижу! — огрызнулся Дорин, закрывая короля конем. Это не спасло положение: новый шах последовал от ладьи. И еще через два хода Митя победоносно завершил партию. Дорин протянул ему руку:

— Четко ты играешь, брат...

— А то! Три раза в неделю занимаюсь. Еще?

— Давай, — согласился Дорин. — Чтобы с тобой на равных биться, мне, конечно, надо бы навык-то подтянуть... У меня пик активности в этом виде спорта лет в пятнадцать был...

— Давай теперь ты белыми, — сделал одолжение Митя, расставляя фигуры.

— Давай...

В комнату заглянула Ольга:

— Вы долго? Митяй, тебе спать не пора?

— Мам, ну еще одну... Только начали...

— Хорошо. Еще одну — и давай в кровать.

Голова Ольги исчезла за дверью. Вторая партия пролетела так же быстро, как первая. Может быть, чуть-чуть медленнее. На пару-тройку ходов. И снова рукопожатие.

— Ну, я пойду... — с наигранной скромностью проговорил Митя.

— Да иди уж! — с наигранной обидой ответил Дорин. — Заглядывай завтра. Я лучше буду. Как сказал один мой новый знакомый — мы каждый день новые.

Мальчик ушел, а Дорин проведал ванную и, застелив кровать бельем, найденным в шкафу, лег, пытаясь заснуть. Сон не шел, и Андрей, поворочавшись минут десять, встал, включил свет и сел на кровати, поглядывая в черный квадрат окна. Он не знал, что ему со всем этим делать.

«Что ты там разглядываешь, Андрей Евгеньевич? — прошелестела мыслишка в голове. — Бабаек?»

Дорин задрал штанину и стал разглядывать пастора. Тот, матово-белый, притаился на щиколотке, почти слился с ногой. Андрей вглядывался в пастора, пытаясь разглядеть темно-красные огни, сверкнувшие при первом знакомстве.

— Злой ты! — Он подставил ногу под тусклый свет лампы. — Рюмочку не дал выпить под пельмешки...

Пастор почему-то не отвечал, и Дорин, расправив штанину, выключил свет и снова лег в кровать. Он закрыл глаза, погрузившись в темноту, а через минуту открыл и не увидел разницы: в комнате была кромешная мгла. Поэтому он снова закрыл глаза и, прислушиваясь к окружающим его звукам — новым, как и все вокруг, окунулся в воспоминания.

Вспомнился день, когда его взяли. А ведь ничего не предвещало такой развязки. Он пообедал в ресторане на Новом Арбате, а потом на служебной Audi поехал в офис к Саше Косцову, давнему партнеру и «черному» брату, как это тогда называлось. Косцова вели уже больше месяца, а два больших полиэтиленовых пакета с мечеными купюрами все-таки добрались до адресата сквозь множество посредников. На Дорина налетели, когда он загружал пакеты на заднее сиденье автомобиля. Сопроводили в ведомственный отечественный минивэнчик и отвезли в следственный изолятор. А в следующей машинке туда же отправили и Косцова. Через два часа скучных посиделок пригласили на встречу с адвокатом, но де-факто это оказался целый консилиум. Там был и его адвокат Ваня Гришин, очень толковый парень, и адвокаты мэра, и офицеры собственной безопасности, и прокуратура, и сами следователи. И как только заговорил адвокат мэра, ассимилировавшийся кореец Порфирий Ян, Дорину стала ясна вся их комбинация, о которой он догадывался и раньше, только вот доказательств этого безобразия не хватало. Ян сказал следующее:

— Андрей Евгеньевич, ты не бойся. Мы уже все обговорили. С тебя признание. Идешь ты и ребята пониже. Цепочка на тебе рвется. Смекаешь? Твоя ответственность. Зато наша ответственность — гарантия твоего условного срока. И конфискация частичная. Много не найдут. Спокойно уйдешь в бизнес... Для всех ты должен остаться крайним звеном. И главное, для тети... — он демонстративно поднял глаза наверх.

— Я не боюсь, — спокойно ответил Дорин.

Кореец посмотрел на следователя, а тот почему-то кивнул. Дорин покосился на Гришина. Тот глазами показал ему: мол, соглашайся со всем... Он и соглашался — сидел молча и кивал. Страха действительно не было, ни до, ни после слов корейца, зато обострились все чувства. Андрей видел все в мельчайших деталях: и капельку пота на лбу Порфирия, и трещинку в стене камеры, змейкой уползающую к потолку, и почти заросшую дырочку в правом ухе прокурора; видимо, по молодости он носил сережку.

«Только почему в правом? — прошелестела вдруг мысль. — Почему?»

Переговоры заняли полчаса, а потом еще на десять минут его оставили наедине с Гришиным. Тот попросил Дорина принять предложение следствия, мол, так будет лучше. Андрей кивнул. Его отправили под домашний арест. А через два месяца в зале суда Дорин неожиданно для всех заявил, что просит рассмотреть дело в особом порядке производства, полностью признал свою вину и выбрал в качестве наказания территорию. Прокурор тогда вылупился на него, открыв рот, вместе с судьей (она была в курсе договоренностей), и только Гришин, который хорошо знал Андрея, рассмеялся, погладив аккуратную эспаньолку:

— И здесь решил обхитрить...

— Кого он так обхитрит — конфискуют все! — буркнул прокурор. — Себя если только...

А он больше никого не хотел водить за нос. Два месяца под домашним арестом без права пользоваться почти всем, к чему он привык, заставили его глубоко задуматься над происходящим. И пожалуй, впервые с далекого дня из детства по безупречной идее, что у мужчины всегда должны быть деньги, паутинкой побежали трещинки.

Дорин открыл глаза. Полежал еще немного, а затем встал и включил свет. Пробубнил:

— Ладно... Чего там... Давай проявим владычество над своими пресмыкающимися... Сколько их ползает там, в твоей головенке, а, Андрей Евгеньевич? Давай проявим владычество и ляжем спать.

Снова закрыл глаза, откинув все заползающие в сознание мысли, оставив просто темный туман, и незаметно для себя провалился в сон. А через десять минут в дверь комнаты кто-то тихонечко постучал. Не дождавшись ответа, в комнату проникла голова Ольги и внимательно осмотрела Дорина. Еще через секунду Ольга зашла в комнату и присела на корточки рядом с кроватью. Посидела очень тихо, не шевелясь, глядя на Андрея, а затем взяла с тумбочки книгу и осмотрела ее. Положила обратно, выключила свет и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.