Совместно с издательством "Айсберг" начинаем публикацию новой книги Виктора Семенова. Роман "Банка" - новый для автора опыт в необычном для него жанре фантастики, или даже антиутопии. Каждые два-три дня Вас ждет продолжение романа на нашем сайте.

Оглавление

  1. Дебют
    1. Прибытие поезда
    2. Унесенные ветром
    3. За пригоршню долларов
      1. 1-3-1
      2. 1-3-2
      3. 1-3-3
    4. Титаник
    5. Гений
    6. Криминальное чтиво
    7. Детектив Нэш
  2. Миттельшпиль
  3. Эндшпиль

Банка

Дорин знал о них. AFR пыталась проникнуть своими лучами и в его регион. Представители компании встречались с советником Андрея и предлагали безумные деньги за согласование их проекта и выдачу разрешений на строительство. Но даже огромная сумма не позволила жадности взять вверх над здравым смыслом. Эти необъятные, сто-с-лишним-этажные прозрачные овалы-яйца действительно встречали бы рассветные лучи солнца первыми в окрестностях, но их внешний вид и функциональность противоречили архитектурному облику любого района. И Дорин отказал, и AFR отступила обратно, на северо-запад. А на северо-западе все было гораздо интереснее. В 2030-м в отставку ушел губернатор, а несколько членов правительства отправились отбывать сроки за коррупцию. Регион признали самым с этой точки зрения отстающим, и именно в нем руководство страны и решилось на смелый эксперимент, назначив главным должностным лицом компьютер. Не компьютер в обычном понимании, не системный блок и монитор с мышью, а мощный искусственный интеллект, что-то наподобие пастора на ноге Дорина, только более развитый в плане функций и более разносторонний. Его создатели (то же конструкторское бюро, что и у пастора) наделили ИИ формой, поместив в нечто похожее на магазинный манекен, без признаков пола и черт лица. Его называли Палычем, по имени главного конструктора и программиста Паши Володичева. Палыч обходился без заместителей, отчего упразднили все комитеты, департаменты, службы и инспекции. Граждане и юридические лица оставляли заявления в многофункциональных центрах, которых было много в каждом районе города, и там их сразу заносили в базу. Палыч сам отрабатывал все заявления в установленный срок и отправлял в МФЦ либо отказ, либо подписанный электронной цифровой подписью документ. Все шло очень хорошо месяца два, и исполнительная власть во всех субъектах необъятной родины занервничала, чувствуя, что скоро может быть заменена такими вот манекенами. И Дорин тоже напрягся. Но потом начало происходить нечто странное. Нет-нет да вылезет какой-нибудь акт, противоречащий устоям и логике. Как, например, разрешение на строительство таких вот стеклянных яиц. А стремительно богатеть стали уже не чиновники и решалы, а хакеры и программисты. И в общем-то, все вернулось на круги своя.

— Мы ей четыре миллиона предложили, — объяснила Ирина, — руководство эту цену согласовало. Мы с Анькой пробили. Два Ольге, два нам. Рыночная цена этого барахла — не больше полутора. Хорошая сделка, все довольны.

— А она?

— Упирается чего-то.

— А чего?

— Не знаю. А то бы не здесь сидела, а документы уже оформляла. Может, вы знаете?

Дорин задумался на секунду, а потом выдохнул:

— Знаю.

— И чего же она хочет? — Ирина пытливо всмотрелась в бледное лицо Андрея.

— Я вам не скажу, — спокойно встретил ее взгляд Дорин.

— Что так? — невозмутимо спросила она.

— А смысл? Из пустого — в порожнее. Помочь могу...

— Как?

— Уговорю ее... А вы мне — двадцать процентов своей доли...

Карие глаза Ирины сверкнули интересом, а пастор впился в правую щиколотку Дорина тысячами иголок электрического разряда. Боль была настолько сильной, что на несколько секунд сознание Андрея отключилось и тело обмякло. И все мгновенно успокоилось, как будто ничего и не случилось. Анна, заметив неладное, спросила:

— Что с вами?

— Бывает, — быстро ответил он, — иногда прихватывает поджелудочная...

— Давайте десять, — вступила в торги Ирина, а Дорин попытался свернуть разговор, опасаясь, что продолжение разговора пастору тоже не очень понравится:

— Ирина, я чего-то не очень хорошо себя чувствую... Может, в следующий раз договорим? А я поговорю с Олей — обещаю.

Она внимательно посмотрела на него, как будто проверяя, правда ли. Потом буркнула:

— Ладно.

Дорин выпроводил посетительниц и пулей полетел на кухню, к уже немного остывшей картошке. Он перебазировал тарелку обратно на стол и, ткнув в содержимое вилочкой, понес его к разомкнутым в ожидании пищи губам. И ровно в этот момент на кухню зашла незаметно проникнувшая в квартиру Ольга.

— Ко мне никто не приходил? — напряженно спросила она, а Дорин, положив вилку с так и не съеденной пока едой на краешек тарелки, начал было врать:

— Никто... — но внезапно потеплевший браслет на правой ноге заставил Андрея мгновенно добавить: — Кроме двух странных расфуфыренных девиц из AFR...

Ольга понурилась, опустила голову, а Дорин попытался было поддержать ее:

— Перезвонят они... К пяти подошли, а тебя нет... Продавать решила?

— Нет. Не хочу. Они и меня обманут, и руководство свое, а в итоге яйцо это влепят огромное... И как только Палыч его согласовал?

Дорин спрятал улыбку. Спросил:

— Картошку будешь с консервами? Отсыпать тебе?

— Давай... — слегка улыбнулась Ольга, взяв из кухонного шкафа пустую тарелку.

Дорин отдал ей половину своей порции и наконец проглотил то, что уже полчаса как болталось на кончике его вилки.

Митя пришел домой около восьми. Быстренько закинул в себя оставшуюся в сковородке картошку и помчался в комнату к Дорину играть в шахматы. Дорин лежал на кровати, задумчиво глядя в потолок. Рядом с ним, открытая, но перевернутая страницами вниз, лежала потрепанная Библия предыдущего квартиранта.

— В шахматы будем? — спросил Митя, рассматривая злобно-напряженное лицо Андрея.

— Давай, — ответил тот и сел на кровати.

Митя поставил на кровать доску и загремел фигурами.

Расстались они минут через сорок, домучив партию, в которой Дорин все-таки дожал паренька. Тот деланно огорчился, попрощался и ушел. А Андрей вновь улегся на кровать с книгой в руках и перечитал отрывок, на котором была следующая закладка-треугольник: «Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную».

Дорин вздохнул и нервно кинул книгу на тумбочку.