Совместно с издательством "Айсберг" начинаем публикацию новой книги Виктора Семенова. Роман "Банка" - новый для автора опыт в необычном для него жанре фантастики, или даже антиутопии. Каждые два-три дня Вас ждет продолжение романа на нашем сайте.

Оглавление

  1. Дебют
  2. Миттельшпиль
    1. Обычные подозреваемые
    2. Схватка
      1. 2-2-1
      2. 2-2-2
    3. Пролетая над гнездом кукушки
    4. Аватар
    5. Храброе сердце
    6. Полуночный экспресс
    7. Бегущий по лезвию бритвы
  3. Эндшпиль

Банка

Дорин покормил вернувшегося с задания Митю: нашел в кухонном шкафу пачку макарон с труднопроизносимым названием и быстренько сварил их, а кусочек сыра из холодильника превратил трапезу в замечательный итальянский ланч. Через полчаса они, поев, решили заняться обычным для себя времяпровождением, но тут в квартире появился Шкляровский. Открыл незапертую входную дверь и, всунув голову внутрь, спросил:

— Войду?

— Конечно! — выкрикнул Митя. — Наконец-то! А где мама?

— Жива твоя мама, и это главное... А вот где она и что делает — сейчас попробую рассказать... Налей чайку, а? Будь другом...

Шкляровский прошел на кухню. Дорин с Митей гуськом засеменили за гостем. Он сел за стол, молча рассматривая сахарницу, и не проронил ни слова, пока Митя не поставил перед ним чашку ароматного черного чая. И вот только тогда Николай произнес:

— Ольга в ЧМУСТе. На границе города и области. Чуть за Ушково.

Ветров уставился на опера, не совсем понимая, о чем речь, Дорин же вздохнул: он, наоборот, все очень хорошо понял. ЧМУСТы — частные медицинские учреждения стационарного типа — представляли собой что-то вроде тюремной больнички: попасть туда легко, а вот выбраться — чрезвычайно сложно. Они стали расти как грибы после реформы здравоохранения, когда государство направило огромные финансовые потоки на поддержку частной медицины, потихоньку избавляясь от своей. ЧМУСТы получали господдержку в зависимости от количества пациентов на стационарном лечении. Чем больше больных — тем выше субсидии. Это всегда умиляло вице-мэра Дорина, но финансирование было федеральным и прямо не касалось бюджета города, так что он не сильно заострял на этом внимание и лишь изредка отпускал в адрес ЧМУСТов саркастические шуточки.

— И как ее оттуда вытащить?

— Хороший вопрос, Андрей Евгеньевич... — ответил опер, а Дорин начал лихорадочно соображать, говорил ли он Шкляровскому свое отчество или тот уже и здесь успел провести свое расследование. — Хороший вопрос...

— А ответ, я так понимаю, ни хрена не хороший?

— Ага... Ольга в психоневрологическом ЧМУСТе, а это отдельная история...

— А как она там оказалась? — спросил Митя, нервно поерзывая на стуле.

— Сейчас расскажу. Она выехала из офиса строителей. Мы видели на видео. За рулем частник, армянин. На мосту они попали колесом в жуткую яму, и водитель не справился с управлением. Вылетели с моста. — Николай сделал глоток чая. — Что дальше было — понятно только примерно... Ольга ударилась головой, скорее всего, о лобовое стекло. Но сознание не потеряла — сумела выбраться через открытое боковое. Ее нашли в километре от моста и отвезли в ближайшую больницу на другую сторону Невы. Оказали первую помощь и отправили информацию в центр для потеряшек. Но только визуальную: ни документов, ни денег, ничего у нее с собой не было. Сумочка на дно ушла, похоже. Плюс амнезия. А травм никаких, небольшие ушибы. Вот они ее и сдали в ЧМУСТ, а те и рады. Такие вот забывашки, без документов, для них лучшие пациенты, их пока родственники найдут — минимум месяц пройдет, у ЧМУСТа прибыль. А может, и не найдут...

— Так что мы сидим? Надо ехать вытаскивать ее! — крикнул Митя.

— Нельзя, Мить.

— Почему? Почему нельзя?!

— Давай я тебе еще пару вводных закину, а ты сам потумкай, как опытный шахматист... Вы с Андрей Евгеньевичем в свободное от просветительских мероприятий время как раз в шахматы играете...

Дорин, не настроенный шутить, пока ситуация не прояснилась на все сто процентов, попытался урезонить детектива Нэша. Пустил в ход фразу, которую раньше очень часто использовал в таких ситуациях:

— Послушайте, уважаемый...

Но был прерван новой репликой Шкляровского и его строгим взглядом:

— В ЧМУСТе этом ее просто так не выпустят, уж месяц точно продержат — тогда им деньги за нее заплатят. Теперь далее, Митяй, тащи ее документы...

— Какие?

— Ну, какие? Удостоверяющие личность.

— Мама их с собой носит...

— Ага. В сумочке. А сумочка, скорее всего, где-то в районе Свири уже, если учитывать течение и осенний промозглый ветер.

— И что? — Митя не понимал, куда клонит Шкляровский.

— Ну, представь, — терпеливо продолжил тот, — вот является наша замечательная команда в ЧМУСТ, проходит охрану, хотя она там — будь здоров, и оказывается перед светлыми очами хозяйки — сестры Лукреции Львовны. Она там что-то вроде сканера. Проверяет пришельцев перед визитом к главному врачу. И она же буквально неделю назад отправила в стационар твою маму. И вот теперь нагло пробравшиеся к ней люди безапелляционно заявляют, что эта безымянная до сих пор женщина — Ольга Ветрова, урожденная Ланская, тридцати лет от роду. Будьте любезны, отдайте ее нам! Так?

— Типа того, — буркнул Митя.

— А Лукреция Львовна первым делом поинтересуется: а вы-то кто? Кто вы? — Нэш вопросительно посмотрел на Дорина.

— Как кто? Страшила, Железный дровосек и Трусливый лев...

— Не... — фыркнул Николай. — Не... Так не пойдет... Тогда она и нас туда же загребет. Мы правду скажем. Почтальон, опер и ее сын Митяй. А она: документы какие у вас на нее есть? А мы что?

— Хвост, лапы и усы — вот наши документы? — попытался пошутить Дорин. Нэша это вообще не тронуло:

— Всего хорошего, до свидания — и весь разговор. Так было бы с обычными людьми. Но в нашей компании присутствует полицейский... Он скажет: Лукреция Львовна, это действительно мама Мити, а вовсе не потеряшка, она исчезла несколько дней назад, попала в аварию, пошла на дно, как Титаник, в старой американской железяке... Если она здорова (а это, скорее всего, так), не сочтите за труд, отпустите ее домой, а? Они уже неделю без супа...

— А она? — голос Мити слегка прерывался.

— А она попросит предъявить заявление в полицию, доказать факт возбуждения уголовного дела. А мы что ответим? Не возбуждались, потому что не хотели, чтобы мальчика в детский приемник-распределитель отправили? Сами решили найти и нашли. Позиция так себе. Она, скорее всего, и мальчика в оборот возьмет, быстренько найдет у него какие-нибудь фобии. А чего, все довольны: и мама с сыном воссоединятся, и ЧМУСТу двойные деньги...

— Ты был там, что ли? — спросил Дорин, обдумывая возможные варианты действий.

— Не совсем, — пояснил Нэш. — Внутри нет. Снаружи осмотрел все. А так — нашел лазутчицу, та все и выяснила. Там персоналу-то немного платят, деньги дальше учредителя — бермудского офшора — не уходят, по крайней мере большая часть... Ты, наверное, эти схемы хорошо знаешь? — Шкляровский с иронией посмотрел на Андрея. Тот ответил серьезно:

— Там целая сеть офшоров. Я в свое время поразбирался, но без умысла, так, чисто для себя. Конечного бенефициара, естественно, не проследить, но, в принципе, и так все понятно...

Митя молча переводил взгляд с одного мужчины на другого. Потом не выдержал:

— А когда я увижу маму?

Шкляровский и Дорин с неловкостью посмотрели на него. За ответ взялся опер:

— Мить... Ты понимаешь, извне ее сейчас не вытащить. Дохлый номер. Это не тюрьма, у них условия неплохие: никто не бегает, хотя охрана есть. Толкать нужно изнутри. Нам бы туда внедрить кого-нибудь...

— Данилу! — ляпнул Дорин. — Ему и прикидываться не надо...

Митя надулся, а сыщик остался серьезен:

— Хорошая идея, Андрей Евгеньевич. Сам об этом думал. Но есть одна нестыковочка, которая делает эту идею неисполнимой.

— Какая?

— Это женский ЧМУСТ. Психоневрологические стационары разделены по гендерному признаку, мой друг, и знаешь почему?

— Чтобы не травмировать, — подхватил Дорин, — и без того поистрепавшиеся нервишки людей постоянными импульсами сексуальных желаний?

— Бинго! Нам нужна девушка. Простая, умная баба, желательно с талантами актрисы.

— С талантами актрисы? А ты где-то других встречал? — усмехнулся Дорин.

Нэш задумался на минутку, как будто действительно перебирая в памяти девушек с которыми он имел дело. Встал и, подойдя к окну, посмотрел вниз, на безлюдный двор и пустую детскую площадку. И отпрянул от окна, выкрикнув:

— Твою мать!

К парадной подъехали два черных минивэна с тонированными стеклами. Из машин не спеша, с полным осознанием собственной неприкосновенности начали выгружаться коротко стриженные мужчины в темных костюмах, крепкие и молодые.

— Это что еще за тридцать три богатыря... — проговорил Николай.

— Может, не к нам? — предположил Митя.

— А здесь что, кто-то еще остался, кроме вас? — поинтересовался опер.

— Месть — блюдо, которое подают холодным, — пояснил Дорин. — А нам есть за что мстить, не правда ли? Расколотили пару яиц... Не дали вылупиться динозаврам...

— Да нет, это не месть. Выселять пришли... — Шкляровский напрягся, наблюдая, как ребята в черных костюмах подходят к парадной. — Так, народ! Предлагаю срочно валить! Кто за?

Митя и Дорин молча кинулись по своим комнатам. Ветров ухватил школьный портфель и пару гаджетов со стола, а Дорин — куртку. В карманах лежало, собственно говоря, все его имущество: белый прямоугольник карточки и ордер на комнату в общаге. Но тут он, немного подумав, вытащил из тумбочки книгу, не дававшую ему покоя в последнее время, и побежал к выходу.

Через минуту вся компания мчалась вверх по лестнице, на чердак. Тем временем снизу громыхнула железная дверь: группа нежданных гостей, по всей видимости, проникла в темно-грязное пространство лестничной клетки. Шкляровский вывел ребят к двери на чердак и, выдохнув с облегчением, указал на сорванный с петель металлический прямоугольник рядом с осиротевшим дверным проемом:

— Повезло.

— Да, — согласился Андрей, — надеюсь, удача нас и дальше не покинет...

Ребята хотели провернуть старый детский трюк: через чердак пройти от первой к третьей парадной и спуститься вниз. Нэш достал фонарик из недр своей куртки и немного осветил жуткую темень чердачного пространства.

— Интересно, почему их на сборы не забирают, а меня забирают? — бурчал он, продвигаясь вперед со всей возможной в этих условиях скоростью. — Здоровые мужики, с военной выправкой, они должны Родину защищать...

Минуты через четыре компания оказалась возле грязно-металлической двери второй парадной. Дверь оказалась наглухо запертой, и, по всей видимости, снаружи. Ребята молча уставились на Николая. Коллективное опасение озвучил Митя:

— А если везде закрыто?..

— Тогда, мой дорогой, нас возьмут в плен, — попытался отшутиться Нэш, — и это будет первый случай в истории, когда воин попадет в плен, даже не успев выехать на военные сборы...

— Ты же полицейский... — сказал Митя. — Арестуй их!

— Или так... Вот только за что? За вандализм? Или за пропаганду гомосексуализма? — согласился было Шкляровский, но Дорин прервал неожиданно разгоревшийся огонь их диспута:

— Ребята, хватит. Времени в обрез. Побежали к третьей.

Третья дверь оказалась открыта. Не снята с петель, как первая, а просто не заперта на замок. Нэш сунул голову в проем и оглядел пространство лестничной клетки. Чисто. Компания ринулась вниз, не теряя ни секунды драгоценного времени. Выскочив на улицу, они мгновенно скрылись за углом дома, не успев очутиться в поле зрения двух мужчин, которые расхаживали возле черных минивэнов.

— Куда теперь? — спросил Николай у Дорина, а тот задумчиво достал из кармана куртки помятый ордер.

— У меня тут комната есть, недалеко, в общаге, — он показал Шкляровскому бумагу, — мы с Митяем туда пойдем... Ты с нами?

Николай удивленно посмотрел сначала на Дорина, затем на ордер. Потом спросил, заправляя в брюки выбившуюся после беготни рубашку:

— Ты за неделю успел обзавестись недвижимостью по всему микрорайону?

— Типа того, — загадочно ответил Дорин, — Привычка, сформировавшаяся с годами.

— Ясно. Пошли. Посмотрим, что там у вас за общага.