Совместно с издательством "Айсберг" начинаем публикацию новой книги Виктора Семенова. Роман "Банка" - новый для автора опыт в необычном для него жанре фантастики, или даже антиутопии. Каждые два-три дня Вас ждет продолжение романа на нашем сайте.

Оглавление

  1. Дебют
  2. Миттельшпиль
    1. Обычные подозреваемые
    2. Схватка
      1. 2-2-1
      2. 2-2-2
    3. Пролетая над гнездом кукушки
    4. Аватар
    5. Храброе сердце
    6. Полуночный экспресс
    7. Бегущий по лезвию бритвы
  3. Эндшпиль

Банка

Общага оказалась как общага: далеко не новое десятиэтажное здание, дом-точка с одной парадной. Зашли в открытую дверь. Справа, из обособленной комнатки, через маленькое, вырезанное из бледно-желтой фанеры смотровое окошко на них строго уставилась бабуля, возраста неопределенного, а вида весьма специфического.

— Стоять! — прикрикнула она на вошедших, и компания замерла от неожиданности. Затем Дорин опомнился и, размахивая белым прямоугольником ордера, пошел в наступление:

— Я, Дорин Андрей Евгеньевич...

— Торжественно клянусь... — буркнул Нэш за его спиной и тем самым сбил Дорина с первоначальной идеи. Тот замолк, а бабуля, увидев ордер, проворчала:

— Мне все равно, кто ты. Что там за бумажка? Чего ты ею трясешь, как поп кадилом? Давай сюда.

Дорин протянул бумагу, и бабуля забрала ее и закрыла свою смотровую бойницу. Компания замерла в ожидании. Бабушка появилась вновь через полминуты.

— Ну и кто из вас Дорин?

Она внимательно осмотрела ребят. Андрей молча протянул ей белый прямоугольник карточки. Бабуля схватила его и вновь закрылась в своей фанерно-зеленой пещерке. Вылезла через минуту:

— Вам в семьдесят пятую. Седьмой этаж. Там пять комнат. Ваша пятая. Позвоните в дверь — Светка откроет, из первой. У нее ключи возьмете.

— Спасибо, — сказал Андрей, забирая документы, и компания двинулась к лифтам.

— Э-э! — остановил их окрик бабули-цербера. Ребята вернулись к фанере. — Вы жилец, вы можете идти, а остальные кто?

Бабуля строго посмотрела на Шкляровского и Ветрова.

— Это Митя, мой племянник, — Дорин кивнул в сторону мальчика, — у него мама уехала на неделю, я за ним присматриваю... А это... — Он покосился на Шкляровского. — Это... Детектив Нэш...

— Кто-кто? — не поняла бабуля.

— Шкляровский Николай Эдуардович. Он из полиции. Опер.

— Проходите, — наконец вынесла свой вердикт бабуля. — А если вы военнообязанный, Дорин, то не забудьте отметиться в военкомате на Крупской. С меня спросят. — И закрыла фанеру.

Ребята поднялись в комнату. Новое жилище разительно отличалось от предыдущего: оказалось абсолютной пустым. В комнате — ничего, кроме прямоугольника более-менее чистого линолеума. Нэш тихонечко выругался.

На правом запястье Ветрова всеми цветами радуги замигал Q 2.5, а его владелец, приняв послание, сообщил:

— Тут Данила спрашивает, где мы и что за засада у нас в квартире...

Теперь настала очередь Дорина тихонечко выругаться.

— Что, прямо так и спрашивает?

— Удивительно, но да, — ответил Митя. — Сейчас я ему наш адрес сброшу...

— Погоди, не скидывай!.. — попытался остановить его Николай, но чуть-чуть не успел, а Митя успокоил опера:

— Данила не сдаст. Если бы те перцы его повязали, он сидел бы им песенки цитировал, пока они его сами бы не выгнали...

Шкляровский молча выслушал объяснения и направился к двери.

— Ты куда? — поинтересовался Дорин.

— Поеду парочку матрасов вам достану да бельишка, а то на полу, наверное, не очень-то удобно спать. Как думаешь?

— Не знаю, — серьезно ответил Андрей, — я давно не пробовал, веришь? С детства.

— Верю, — ответил Нэш, — пробовать будешь?

— Не хотелось бы, — улыбнулся Андрей, и Шкляровский молча вышел из комнаты.

Через десять минут Митя и Дорин, изучив окрестности, добрались до общего санитарного узла. Дорин с осторожностью осматривал смывной бачок, недоумевая, как он до сих пор находится в исправном состоянии. Ровно такой же стоял в подмосковной общаге, из которой их семья переехала, когда Андрею было около десяти... Но секундочку, пытался сообразить он, секундочку! Уже тогда этот предмет считался раритетом и работал через раз, порой заставляя квартирантов тратить время на не очень-то приятные процедуры...

В коридоре, ухмыляясь, стояла Света, старшая по квартире. Наблюдала, заглядывая через голову Мити, за манипуляциями Дорина. Между ее ярко накрашенными губами торчал маленький белый цилиндр сигареты, дым от которой плавно растекался по коридору общежития.

— Ну наконец-то мужчина, хоть какой-никакой... — заявила Света. — Постоянно ломается бачок...

И добавила, подумав немного:

— Бачок постоянно ломается.

Дорин повернулся на звук голоса и осмотрел Свету так же внимательно и с недоумением, как только что осматривал сливную систему древнего белорусского унитаза:

— У вас что здесь, антитабачный комитет работает так же, как и система реновации и капитального ремонта?

Там, в его бывшей вотчине, исполнение антитабачного закона контролировал целый комитет. Огромные бюджетные средства, выделенные на обустройство жилых и нежилых помещений, в том числе балконов и лоджий, тратили на закупку и установку мини-датчиков определения задымленности. Датчики появились почти в каждом доме. Либо в порядке инвентаризации, либо по решению суда, если жильцы прикрывались конституционным правом на неприкосновенность жилища. При районных управах создали мобильные отделы антитабачного комитета, которые мгновенно реагировали, если в центр поступал сигнал от датчика. Отряды обладали полномочиями полиции для входа в помещение. Дорин, прогрессивный руководитель, обычно отслеживал, как исполняется любой знаковый федеральный закон на местном уровне, особенно в близлежащих регионах. Но в Питере руководила железяка — высокотехнологичный искусственный интеллект Палыч, так что контроль за исполнением антитабачного законодательства достался муниципалам. А те, присвоив бюджетные деньги, создали инспекцию человек на сто, по количеству муниципальных образований, и, не запариваясь по поводу датчиков, стали ориентироваться исключительно на доносы. Называли их свидетельскими показаниями.

Антитабачному закону, однако, жутко не повезло. В 2028 году его лоббировала президент страны, повернутая на здоровом образе жизни. Она первой установила у себя в кабинете чудо-датчик. Новость, естественно, растиражировали все СМИ. Но уже через год президент со скандалом развелась с мужем и на нервной почве закурила. Потому убедительно попросила Доринского начальника не посылать экипажи мобильного реагирования в Кремль в ответ на сигналы непогрешимого датчика из ее кабинета. Однако закон уже начал растекаться по регионам бюджетными ручейками и каким-никаким, но исполнением; заднюю уже было не включить, хотя все понимали, что произошла очередная правовая коллизия.

Света ответила на вопрос Дорина хмурым взглядом и выпустила струю дыма прямо ему в лицо.

— Ответ понятен... — сморщился тот.

В щели между дверным косяком и незапертой входной дверью возникла голова Данилы. Увидев Митю и Дорина возле туалета, он улыбнулся и вошел полностью.

— Спасибо за экскурсию, Светлана, — поблагодарил Дорин соседку и кивком пригласил гостя пройти в их комнату.

Первая же фраза Данилы погрузила Дорина в раздумья. Не из-за содержания, а из-за формы. Данила сказал следующее:

— Друзья мои любезные. Спешу вам сообщить, что не далее как десять минут назад наш микрорайон стал свидетелем мощнейшей по накалу, интереснейшей по содержанию и, не побоюсь этого слова, эпохальной схватки для наших в большинстве случае дождливых северных краев, в общем-то, спокойных, уставших от революций и войн краев...

Митю сказанное совершенно не удивило. Дорин же, поистративший золотой запас спокойствия и невозмутимости на государственной службе, был менее сдержан.

— Поясни! — прикрикнул он на парня.

— С огромнейшим, дорогие друзья, удовольствием. Подгоняемый диким любопытством, которое породил во мне твой, любезный брат, — Данила посмотрел на Митю, — месседж об успешных результатах работы нашего друга-детектива, я со всех ног помчался к вашей скромной обители, досрочно покинув пару по экономико-математическим моделям. Но уже на подходе к парадной я был остановлен двумя очень представительными джентльменами. Один из них имел неосторожность обратиться ко мне излишне грубо, используя в речи выражения типа «волосатое чудовище» и «куда, б..., прешь». Я не преминул ответить, что данные определения не имеют ко мне никакого отношения, и попросил его в следующий раз при проявлении интереса к моей, безусловно, скромной персоне выбирать выражения чуть более тщательно.

— А он что? — глаза Мити загорелись огоньком интереса.

— Он — ничего. Зато к нашей милой беседе присоединился второй парень, молодой, очень мощный, то ли дагестанец, то ли чеченец. Он сказал примерно то же самое, что и его старший товарищ, только с кавказским акцентом, что делало реплики одновременно страшными и смешными. Первый стоял чуть ближе ко мне и одновременно с плавным течением речи своего молодого, горячего коллеги начал тянуться ко мне, желая, видимо, отодвинуть меня от двери в парадную. Во мне чисто автоматически включился боевой режим, и я, не задумываясь ни на секунду, провел один из любимейших своих приемов, последовательно три очень быстрых и достаточно сильных удара: два по корпусу и один в голову. Именно третий удар на время исключил грубияна из нашего мини-чата, тот упал, подперев кончиком кожаного итальянского ботинка грязное колесо минивэна. Его более молодой коллега более не стал тратить время на пустое сотрясание воздуха и кинулся на меня, как коршун на добычу...

— Может, ты с конца начнешь? — не вытерпел Дорин. — Что с тобой случилось?

— Нет, мой друг, — улыбнулся Данила, — во всем должна быть последовательность, ну а в повествовании — и подавно. Боец этот, видимо, изначально был борцом, это чувствовалось по движениям, по тому, как он кинулся на меня, пытаясь провести захват. Я не пустил его двумя короткими ударами коленей, но это лишь раззадорило противника, он бросился вновь, стараясь добраться до моего торса. Я вспомнил свой бой за титул с тем дагом и его победный прием, с помощью которого он поломал вашего покорного слугу. Тот отдал мне на растерзание торс, позволив провести прием, от которого обычно, соперники выбрасывали белый флаг, и я зажал его в своих железных тисках, думая: вот-вот поломаю. Но тогда я оголил защиту в области шеи — и он зажал меня там так, что аж искры из глаз. И я отпустил его. А он провел такую серию, что я уже не смог подняться. А тут то же самое, только наоборот. Я впустил парня в комбинацию и через секунду начал свою, зажав его шею так, что она захрустела. Он мгновенно отпустил меня, даже не успев как следует зажать, и я, тоже отпустив его, провел две коротенькие двоечки, которые, по логике, должны были вырубить его. Но не получилось, и он, уходя в защиту, по касательной задел меня правой кистью, и меня, друзья, очень сильно ударило электричеством. Я даже на пару секунд сознание потерял. У него, похоже, шокер к кулаку был прикручен. Но я встал как раз тогда, когда он добивать меня бежал. И я его встретил еще двумя двоечками: корпус и голова, и затем троечкой уже окончательно расставил все точки над i.

— И? — спросил Дорин.

— Все — здесь конец географии. Даг повержен, а я им в минивэнах колеса проколол — и бежать. Из-за угла Мите звонил.

— Вопрос есть к тебе, Данила, — продолжал гнуть свою линию Андрей.

— Конечно! Задавайте, мой милый, иногда парализованный друг.

— Ты как этой парочке свое «фи» выражал по поводу злословия? Можешь мне дословно процитировать?

— Конечно! «Кто ты такой, чтобы мне говорить, кто я такой?»

— А говорить ты когда нормально начал? Когда дагестанец тебя шокером долбанул?

— Ты называешь это нормальным? — серьезно спросил Митя.

Данила задумался, присев на корточки возле стены у входной двери. В комнату тем временем зашел Шкляровский:

— Ребят, давайте вниз, из машины выгрузим вещички...

Они достаточно быстро перетащили наверх две раскладушки, комплекты постельного белья и пару пакетов с кашами, консервами и хлебом.

Дорин протянул Нэшу руку в знак благодарности и сказал, стараясь сгладить неловкость:

— Как в военное время... Хлеб, консервы... Помнишь у Ремарка?

— Я не помню, как у Ремарка, Андрей, — спокойно ответил Николай, — а про военное время давай не будем загадывать. У нас в стране никогда еще кадровых полицейских не вызывали на военные сборы. Я навел справки. Никогда. Надо жить... Решать повседневные задачи... Ты понял про ЧМУСТ? Сам разберешься?

— Конечно. Есть у меня на примете одна простая и умная девка. Крутится здесь чего-то...

— Из Анапы? — улыбаясь, спросил Шкляровский.

— Не без этого, — ответил Дорин.

— Хорошая мысль. Делай.

Они еще раз пожали друг другу руки, и Нэш исчез в темно-влажной уличной пустоте.