Эвакуация

***

— Олег Степанович, вы серьезно? — Артем посмотрел на начальника сквозь тонкое стекло своих стильных аккуратных очков.

— Более чем, — угрюмо ответил тот.

— Вы хотите, чтобы я взял вот эту вот коробку из-под классных томми-хилфигировских кроссовок, в которую вы только что упаковали сто тысяч евро в рублевом эквиваленте, отнес ее вниз, в свой автомобиль, который стоит в двадцать раз меньше ее содержимого, затем поехал в службу и занес все это прямо в кабинет Володину?

— Именно. Ты толковый парень. Зря тебя Любовь Юрьевна-то ругает…

— Она меня ругает? — удивился Артем.

— Регулярно. Сомневается в твоей профпригодности. А ты вон какой умняш…

Артем некоторое время молча наблюдал за движением глаз своего шефа, а потом спросил тихо и осторожно, понимая, что ситуацию уже не изменить:

— А это обязательно делать именно в службе?

— Форс-мажор! — попытался объяснить ему шеф. — Володин сам просил посылку именно туда доставить. Цейтнот, говорит, не успеваю, мол, по всяким кафетериям, как подросток прыщавый, бегать. Не мандражируй. Безопасность превыше всего, ясно ведь. Володин сам себе не враг… Тема, ты давай прекращай разглагольствовать и дуй уже вниз. Время — деньги.

Артем схватил темно-синюю, обмотанную прозрачным полиэтиленом коробку и быстрым шагом направился к лифтам.

***

В службе пахло краской и валокордином. Артем сидел в приемной Володина, внимательно рассматривая высокую, подтянутую грудь секретаря-референта Оксаны Рейнгольд-Оболенской. Оксану он видел во второй раз, и во второй же раз на ней было платье с абсолютно умопомрачительным декольте. Посылка лежала рядом с ним — справа, на лавке для посетителей. Оксана экспрессивно объясняла по телефону (видимо, подруге), как правильно себя вести, если парень пришел домой подшофе:

— Это не горе, Олененок, ты чего! — она накрутила на указательный палец прядь золотистых локонов и задумчиво посмотрела на экран монитора. Взгляд же Артема оставался верен выбранной изначально цели. — Даже не думай его пилить! И рыдать нечего. Ну испортил подушку, и чего теперь? Холодком обдай. Включи режим заморозки. Ты же на седьмой айфон уже запрос сделала? Ну вот! Считай, еще на шаг ближе…

Внезапно ее слова были прерваны заглянувшей в приемную ярко-рыжей головой какой-то девицы.

— Ксю, нас эвакуируют! — завопила рыжая голова.

Оксана мгновенно повесила трубку.

— Да ты чего?!

— СОБР приехал и еще тьма всяких там в камуфляже!

— Да ладно! А что случилось-то?

От удивления и волнения грудь секретаря-референта поднялась до невиданных ранее высот, а огромное декольте превратило этот глубоко личный процесс в процесс общественный и весьма занятный. Артем с трудом перевел взгляд на свою посылку и с силой прижал ее к правому боку.

— Неопознанный предмет в приемной у первого зама. Коробка из-под туфель от Джимми Чу. А что внутри — непонятно. Около мусорного ведра лежит. А у первого сегодня прием граждан. И вот какая-то бабуля, которая пришла жаловаться из-за протечек, подняла дикий вой и вызвала полицию. Теперь всех эвакуируют и обыскивают на выходе. Так и не выйдешь! Как будто это мы тут…

— Неужели кто-то мог положить мину в коробку из-под туфель от Джимми Чу… — задумалась Оксана.

Артем отодвинул от себя посылку, как будто этот предмет не имел к нему никакого отношения. В приемную из своего кабинета вышел Володин и хмуро осмотрел присутствующих.

— Что за крик? — спросил он, остановив взгляд на декольте Рейнгольд-Оболенской.

Рыжая голова повторила все сказанное, только теперь гораздо более уважительно. Володин выслушал ее, а потом внимательно посмотрел на Артема и его коробку. Тот молча следил за круглым крупным лицом чиновника, ожидая его реакции. Она последовала секунд через десять. Володин, в упор глядя на Артема, медленно и аккуратно, как будто боясь расплескать какие-то гениальные мысли, покачал головой, выражая абсолютное отрицание ситуации, и мгновенно скрылся в глубине кабинета. Артем побледнел и вновь прижал коробку к себе.

— А что первый? — спросила Оксана у по-прежнему торчащей в дверях головы.

— Не моя, говорит. Не знаю, говорит, чья… Побежала я… Эвакуируюсь…

Голова исчезла, как будто ее и не было, а секретарь Володина в первый раз обратила внимание на Артема.

— Я думаю, он вас сегодня уже не примет…

— Да я понял, — ответил тот, проведя языком по пересохшему от волнения небу. — А где у вас здесь туалет?

— Выйдете и налево. В конце коридора.

Артем молча вышел из приемной, неся под мышкой так и не дошедшую до адресата посылку.

***

Лидия Игоревна закончила уборку помещений службы в кабинете директора и, закрыв дверь, медленно пошла к туалету избавляться от своего рабочего инвентаря. День сегодня выдался очень сложный, по крайней мере для уборки. В службе стояли тарарам, беготня и суета. Все стихло только часам к шести вечера, и грязи и мусора осталось значительно больше, чем обычно. Время было позднее, — девятый час — и ей очень хотелось побыстрее вернуться домой, где ее ждал внук Васька, которого, как обычно в летние месяцы, ей подкидывала дочь.

Лидия Игоревна добралась наконец до туалета, где слева от входа находился специальный шкафчик для швабры, ведра, тряпок и пылесоса. Шкаф был высокий, а дверцы его открывались на уровне лица, и, чтобы что-то убрать или достать, приходилось проявлять чудеса гибкости и ловкости, что в ее возрасте удавалось далеко не всегда. Она не спеша открыла дверцы и машинально — за многие годы все движения вошли в привычку — начала укладывать внутрь инвентарь. Но сегодня что-то сразу пошло не так. Большое ярко-красное пластмассовое ведро не вставало на место. Как будто на дне этого встроенного в стену туалета шкафа появилось что-то еще, что мешало заведенной расстановке предметов. Лидия Игоревна попыталась разглядеть, что там стоит, но было слишком темно.

— Вот Никитична клуша… — буркнула она в адрес своей сменщицы. — Опять какую-то нычку устроила! Ну я тебе!..

Она подошла вплотную к открытому пространству шкафа, перегнулась через грязное дерево нижней перекладины, опустила руки вниз и через секунду вытащила на свет божий темно-синюю коробку из-под обуви, которую несколько часов назад спрятал туда Артем. Лидия Игоревна, особо не раздумывая, сунула коробку в свою большую холщовую сумку, в которой уже лежала пачка «Старорусских» сосисок, купленных ею по дороге в службу.

— Тяжелая… — ворчала она, двигаясь в сторону вахты. — Чего ты туда запихала, болезная? Вот завтра твое лицо увидеть бы… Когда ты с похмелья сюда придешь…

— Чего тащишь, Игоревна? — смеясь, встретил ее на вахте молодой охранник.

— Бомбу, сынок, что же еще… — буркнула она в его сторону, а он, давясь от смеха, снова уткнулся в экран смартфона.

Домой она пришла около девяти. Васька не отрываясь смотрел ее старенький телевизор, на экране которого бежал куда-то капитан Джек Воробей.

— Сосиски будешь? — спросила она и, получив утвердительный ответ, направилась на маленькую кухню.

Она поставила вариться пять сосисок, выложила коробку на стол, медленно освободила ее от полиэтилена и открыла крышку.

— Это ничерта не Никитична спрятала… — пробормотала она и испуганно закрыла коробку. — А если Никитична, то она вообще ошалела!

Затем Лидия Игоревна некоторое время просто сидела в тишине своей кухоньки, не думая ни о чем, и лишь шипение выливающейся из кастрюльки воды вернуло ее в сознание.

— Васек, иди кушать! — закричала она.

Лидия Игоревна взяла коробку, отнесла ее в коридор и спрятала на антресоли.

— Только руки помой, а! — добавила она.

Мальчик послушно потопал в ванную.