История одного контракта

В городе стоял июль. Накатила первая настоящая жара (июнь был по-весеннему прохладным), и население начало расползаться в направлениях водоемов. Я же, отправив жену с дочкой на дачу, болтался в городе по делам. Требовалось завершить переговоры о большом контракте на поставку металлопрокатного оборудования. Но что-то никак не складывалось. На начало июня камнем преткновения оказались три пункта, и, собственно, весь июнь ушел на их обсуждение. А к июлю возник еще один спорный пункт. Его наковырял новый руководитель юридической службы заказчика. Хотел выслужиться перед руководством. Моя фирма была субподрядчиком, а контрагент — генеральным подрядчиком очень крупного частно-государственного конгломерата. Они уже имели общий контракт и давили на нас тем, что не могут выйти за рамки уже подписанного.

— Эти пункты должны быть зеркальны, вы понимаете, — кричала мне их предыдущий юрист Валя, — зеркальны! Мы не можем прыгнуть из одной клетки в другую, поменьше… — Спокойней, Валя, — успокаивал ее главный по проекту с их стороны Владислав Михайлов. — Поспокойней. Не в суде…
— Подпишем этот вариант — окажемся в суде! Сам туда и пойдешь! А я тебе напомню про сегодняшний день…

Мне все это не казалось таким критичным. Я настаивал на своей редакции этих пунктов, думая о финансовой безопасности фирмы и о некоторых репутационных моментах. Контракт был для меня не ключевым, но все-таки достаточно важным, поэтому я, прыгая туда-сюда, пытался донести свою позицию в первую очередь до их руководства, понимая, что с юристами бодаться бесполезно.

Теперь со мной воевал новый юрист, которого по смешной случайности тоже звали Валей. Твердил о неизбежном ущербе в случае согласования нашей редакции договора. И его слушали. В середине июля по графику строительства должны были начаться поставки, и у них был запасной вариант, готовый на любые условия. Они знали, что я об этом знал. На бумажные дела времени оставалось недели полторы.

В шесть вечера среды мы завершили очередной виток так называемого согласования. Следующую встречу запланировали на утро понедельника. И я решил махнуть на дачу. Заехал в садик за Мишкой и за ужином начал согласование вопроса с мальцом:
— Есть предложение. Завтра с утра вместо садика поедем на дачу. К маме и Соне.
— А как же садик?
— В понедельник пойдешь.
— А Егор завтра обещал принести трансформеров…

Спорить с пятилетним сыном — сложнее, чем со всей юридической службой генерального подрядчика. Действительно, ему интересно в садике, там друзья и игры. Завтра по расписанию — бассейн и дзюдо…

— А ты зато завтра поспишь до упора, встанешь, позавтракаем — и в машинку…
— Не хочу. Хочу в садик.
— Покупаешься в озере. Половим рыбку. В футбол погоняем.
Мишка задумался.
— Не… Лучше в садик. Егор принесет паровоз-трансформер.
Упертый парень.
— Слушай, — говорю, — а хочешь посмотреть на настоящий паровоз? Поедем на электричке. Такой поезд. Там тебе будет и паровоз, и трансформер.
Задумался. И через секунду:
— Только я возьму с собой лук.
— Заметано!

Сам я давненько не пользовался электричками и полез в Сеть изучать расписание. В четверг утром народу на вокзале было немного. Мы подъехали чуть раньше. Я показал Мишке электровоз, и он, вспомнив поезда из мультиков, сказал, что настоящий поезд лучше нарисованного. Сели внутрь. Тронулись. Сын был в хорошем настроении, и я решил расспросить его про садик:
— Как у тебя дела? На дзюдо все получается?
Естественно, я все и так знал от воспитателей и тренеров, но просто хотелось поговорить.
— Да, — прозвучал лаконичный ответ.
— Прям все-все?
— Да.
— Нравится?
— Да.
— А как на танцах?
— Хорошо. Только подскоки не получались.
— Как это?


Он вскочил с места и показал. Шаги в прыжках. Сначала левой, потом правой, и так по кругу.
— И что? Маргарита Владимировна научила?
— Не, я сам. О, пап, смотри, динозавр! — отвлекся Миша, показывая мне пальцем в окно.
Там среди гаражей действительно шла какая-то движуха, похожая на мезозой. Мы проезжали Ланскую.
— Да, — согласился я. — Большой. Так как ты научился?
— Сначала не получилось. Маргарита Владимировна посадила меня на скамейку смотреть. Потом снова не получилось. А когда ложились спать днем, я вспоминал, как это делать. Думал, как будто делаю. И на руках попробовал. Вот так.

И он показал мне, как делать подскоки пальцами. Как будто это ножки. Правой, левой.
— И получилось?
— Да. Проснулся и в коридоре попробовал. Раз-два. Как будто всегда умел.
— Маргарите Владимировне показывал?
— Да.
— Похвалила?
— Да.
— Вот это круто! — сказал я, задумавшись. — Молодец.
— О, еще динозавры, смотри! — Миша показывал вглубь Гладышевского заказника, который проносился за окном.
— Точно, — засмеялся я. — Видимо, потому вся эта территория считается особо охраняемой зоной. И не подлежит приватизации.
— Что ты сказал? — переспросил сын серьезно.
— Не обращай внимания, так, ляпнул…

Всю пятницу я не находил себе места. Не мог понять, почему. К вечеру заморосил дождь. Дети уже уснули, а я, идя от озера к дому, заглянул в беседку, где с бокалом вина и книжкой сидела жена. Забрался в беседку и сам. Слово за слово, рассказал ей историю про Мишку.
— Да я знаю, — с улыбкой ответила жена. — Мне Маргарита звонила. А он сказал тебе, что она предложила ему танец без прыжков?
— Нет, — удивился я.
— Говорит, встань сзади с Васей. Там только фигуры. Прыгать не нужно. А он отказался. Сказал, научусь. И тогда она посадила его на скамейку.
— Интересненько…
— Говорит — вначале вообще не получалось.
— Ну, тем слаще победа.

Внутри все что-то дергало. Что? Всю субботу ходил сам не свой. А в воскресенье ближе к обеду понял. Мишка придумал замечательный подход: как сделать так, чтобы получилось то, что раньше не получалось. Для него — подскоки. Для меня — контракт с москвичами на моих условиях. Не идти на компромисс. Я закрыл глаза и включил воображение. Никаких картин не появилось. Видел, будто я скачу вокруг их юристов. Правой, левой. От радости, подумал я, из-за только что подписанного контракта. Веселуха.

Настоящая веселуха началась в понедельник. Их сторона перенесла встречу на четыре, а в обед мне позвонил их генеральный Петр Иванович и спросил, что за балаган происходит с поставками труб. Мы немного знали друг друга: он раньше работал в структуре, для которой я выполнял некоторые услуги. Петр Иванович выслушал мою позицию по всем пунктам разногласий и чуть помолчал. Потом прохрипел в трубку:
— Знаешь чего. Я тебя наберу чуть позже.
И повесил трубку.

Был он очень быстрым и деятельным, и я думал, что звонок последует минут через десять. А он позвонил через пять:

— Да, слушай, там юристы молодые, отрабатывают… По трем позициям — согласен с твоей редакцией. По четвертой — там порядок оплаты, новая финансовая политика акционеров. Здесь ничего сделать не смогу. В принципе, позиция лояльная. В течение семи дней после подписания акта — это нормально.
К этой позиции я придирался специально, чтобы было куда двигаться.
— Если договорились, через час можешь забирать подписанный договор. Мне нужно, чтобы завтра пошел товар. Простои начались. Так как? — продолжил он.
— Согласен, — ответил я после секундной паузы — Через час у тебя будет мой юрист.
— Договорились.
— Только, слышь, отправь Катерину…
— Ничего себе память!
— А то!
— Хорошо.

Я положил телефон на стол. И сделал пару подскоков по кабинету.