Фокусы

1.

Ильяс Алиев сидел в кафе «Шаверма» на углу Невского и Литейного, у окна, по которому тонкими ручейками стекала дождевая вода. В кафе было тепло, а на улице дело шло к нулю, поэтому пробегавшие мимо прохожие выдыхали пар и косились на Ильяса с завистью и непониманием. День рабочий — среда, времени — одиннадцать, и не все проходящие по Литейному в этот час люди радовались тому, что кому-то можно вот так сидеть и спокойно смотреть в окно, когда им обязательно нужно куда-то бежать. В руке у Ильяса была шаверма, во рту тоже, и он не спеша пережевывал ее, поглядывая на улицу.

А на Литейном скапливалась пробка. Светофор на Невском горел зеленым чуть дольше, чем требовалось тем, кто ехал по Литейному. И наоборот. Прямо напротив Ильяса остановился серебристый «лексус», владелица которого, эффектная блондинка, подкрашивала губы, глядя на себя в зеркало заднего вида.

Ильяс даже не зацепил ее взглядом, что было бы неприемлемым для него в любое другое время. Но сейчас лишь одна мысль скакала мячиком в его голове. Он думал, снесут или не снесут его торговый павильон у станции метро «Парнас». Снесут или не снесут, гадал он, откусывая кусок от шавермы, как девчонки в детстве гадали на любовь, отрывая лепестки ромашек. Снесут или не снесут?

Стоял ли павильон законно? И да и нет. Документы оформлялись. Ильяс получил уже кучу согласований, но не окончательный документ, разрешающий установку. Сделал ли он все возможное, чтобы добыть его в срок? Да. Однозначно — да. Были ли у властей основания снести павильон? Конечно. Конечно, были. А могли бы не сносить? Могли. Могли бы. Снесут или нет — вот в чем вопрос, бормотал он под монотонный барабанный бой капель питерского дождика по металлу рекламной конструкции.

У метро, рядом с его павильоном, за последние три месяца выросли разнообразные временные металлические постройки без разрешений и договоров аренды, и это, безусловно, привлекло внимание властей к уютному кусочку поверхности планеты недалеко от станции «Парнас». А лезли туда все кому не лень. И его земляки — азербайджанцы, и представители российского юга, и украинцы. Приходили, смотрели, привозили металлические конструкции, быстро собирали точку, врезались в сети на птичьих правах — и открывали торговлю.

А в полукилометре от «Парнаса» недавно сдали и начали заселять несколько огромных многоквартирных домов, и люди потоком шли от метро к новеньким многоэтажкам, просачиваясь между серыми коробочками торговых павильонов, и, естественно, нет-нет да что-нибудь и зацепляли: булочку, шаверму, фруктов... Место — проходное и бойкое. Ильяс поставил туда павильон первым, как только получил два основных согласования: от администрации района и от градостроительного департамента. Остальное — дело техники, сказал он себе и привез металлическую коробку. У Ильяса уже давно работали два небольших ларька, у «Старой деревни» и у «Озерков», а на «Парнасе» он решил поставить точку побольше. Там торговала фруктами и овощами Гульма, жена его племянника. Павильон окупился за месяц, как только заселили первый из восьми огромных, как океанские лайнеры, многоквартирных дворцов. И мгновенно, как грибы после дождя, вокруг стали расти другие павильоны. Торговля шла бойко и весело, пока месяц назад на эту территорию не пришел бука. Точнее, инспектор первой категории Бюро управления краткосрочной арендой Роман Геннадьевич Бабаев. И вопросы у него всегда были одни и те же, только задавал он их, как правило, в разном порядке:
— Где ваш договор аренды? А он зарегистрирован в Управлении федеральной регистрационной службы? На каком основании ваш торговый павильон находится на городской земле? Вы знакомы с принципом платности землепользования, установленным земельным законодательством? Вы разговариваете по-русски? Вы понимаете, о чем я? Вы сами уберете ваше имущество или мне включать объект в мой список разборки на восемнадцатое?

Все вопросы обычно оставались без ответа, кроме «Вы разговариваете по-русски?»: получив категоричное «нэт», Бабаев оставлял уведомление о сносе павильона и отправлялся восвояси.

Ильяс же повел себя по-другому: подробно ответив на все вопросы, отдал копии всех согласований. Но на главный вопрос Бабаева — о договоре аренды — ответил честно:
— Нет договора. Пока нет. Будет через месяц. Обещали ваши коллеги из земельного департамента. Воевода Мария Васильевна — мой инспектор. Знаете такую? Позвоните ей.

Но Бабаев не стал никуда звонить. Выдал Алиеву уведомление о сносе павильона и был таков.

И вот этот день настал. Среда. Восемнадцатое. А договора так пока и не было. Еще вчера Ильяс вывез из павильона весь товар, закрыл его, наклеив на всякий случай бумагу о том, что документы находятся в департаменте на подписи. И велел Гульме не выходить на работу. А сейчас сидел в кафе на углу Невского и Литейного и смотрел на капли дождя, медленно стекающие по грязноватому панорамному окну. Все внутри города двигалось, быстро или медленно, лишь блондинка в «лексусе» на мгновение замерла, вглядываясь в свое отражение в зеркале заднего вида. Но мощный сигнал клаксона из черно-матовой «тойоты» позади заставил женщину продолжить движение: блондинка, нажав на педаль газа, навсегда исчезла из поля зрения Алиева.

2.

Ильяс жил и работал в Питере одиннадцатый год. А родился и вырос в Баку. Когда ему исполнилось шестнадцать, они с папой переехали в Сочи, он отучился там последний класс школы и поступил в Академию туризма. А батя работал на стройках. Потом вернулся в Баку, к маме, а Ильяс, завершив учебу, уехал в Питер, куда его позвал двоюродный брат бати — дядя Ильшат. У него было три автостоянки в спальных районах города и небольшой временный торговый павильон на Ржевке. Первое время Ильшат помогал Ильясу освоиться, объяснял нюансы местной жизни, показывал, как и что.

Как-то еще в первый год пребывания в Питере Ильяс пришел домой к Ильшату. Был праздник — день рождения младшей дочки Ильшата, красавицы Джаллы. Гостей много, много детей, а Ильяса тянуло в компанию взрослых, которые, пообедав и выпив, курили и обсуждали дела. Он жадно впитывал в себя все, что они рассказывали. Дядя Ильшат считался наиболее успешным в бизнесе из этого рода. Молчаливый, он говорил редко и, только немного выпив, мог позволить себе короткие спичи.

Так вышло и в этот раз. Выслушав длинный и немного сбивчивый рассказ Велли Касумова об организации продуктового магазина на первом этаже дома, где он жил, дядя Ильшат сказал:
— Я вот что заметил. По практике. Чем больше я сосредотачивался на том, чего хотел добиться, тем дело шло легче. А когда мысли болтало туда-сюда, сложнее все давалось. Или вообще не получалось. Стоянку вон делал первую... Казалось сложно, в первый раз — тем более, куча документов, согласований, там... Но сконцентрирован был на сто процентов. Все мысли, слова и действия были направлены только на это. И сделал влет. За пять месяцев. А на второй — колбасило. То одно, то другое в голове. Год почти потратил. То в одном месте отказ, то в другом... Вот так.

И Ильяс, вспомнив это, с силой заставил себя прекратить внутренний монолог датского принца. Павильон не снесут. Так он решил. Органы власти согласовали размещение павильона. Договор аренды будет готов на днях. Он мысленно сосредоточился на двух торговых точках, которые успешно работали уже не один год, предлагая населению качественные фрукты и овощи. Их никто не собирался сносить. И павильон не снесут.

Ильяс доел шаверму и попросил еще кофе. И улыбнулся Маше — девушке за прилавком, поблагодарив ее за еду. Выпив кофе, вышел под питерский дождик на Литейный и, свернув на Невский, направился к метро: он оставил свою «шевроле» на перехватывающей парковке у метро «Старая деревня». В фокусе его сознания была мысль о целости и сохранности всех его торговых точек, и он поехал навестить одну из них.

3.

На «Парнас» Алиев прибыл уже вечером, часов в семь. Павильон стоял нетронутым. Убрали только три объекта — с левой стороны торговой зоны. Он заглянул в соседний ларек, который работал как ни в чем не бывало.

— Два первых быстро снесли, — ворчала продавщица Ольга, — а на третьем застряли. Милицию пришлось вызывать, еще чего-то. Я торговала себе... Не отслеживала... Теперь через три недели только вроде придут. У них там свой график какой-то...

Ильяс начал разгружать товар.

Он забрал зарегистрированный договор аренды через две недели. Мария Васильевна, выдавая бумаги, сказала:
— Повезло вам. Быстро сделали. Даже странно.

А он промолчал. Год документы делал. Конечно, быстро. Но результат был в руках — спорить не хотелось. А еще через неделю пришел бука. Точнее, инспектор Бабаев и бригада рабочих со специальной техникой. Но Ильяс уже не боялся ни буки, ни Бабаева. На все вопросы он ответил, полностью удовлетворив его.